«Ну дает Антон Петрович…» — мысленно усмехнулся он, вспомнив обстановку нервозного напряжения, царящую в оперативном штабе ВКС. — «Почему же ты так бесхитростно играешь, бросил на стол три козырных туза из одной колоды и сидишь, ждешь — банк тебе отдадут или голову снесут от греха?»
С точки зрения генерала Решетова, такой способ общения с работодателями после нескольких лет успешного сотрудничества выглядел как минимум странно. Информация, содержащаяся в скупых строках электронного письма, била одновременно по многим «болевым точкам», и, если бы он лично не проверял Извалова перед тем, как поручить работу по созданию Полигона, дождался бы сейчас Антон Петрович группы захвата на свою голову.
Вертолет начал садиться на лужайку перед домом, и Решетов встал, жестом остановив двух офицеров спецподразделения.
— Сам, — произнес он, понимая, что государственные тайны, о которых недвусмысленно упоминалось в письме, не любят посторонних ушей.
«Чего же ты от нас хочешь, Антон Петрович?» — продолжал размышлять он, спускаясь по короткой металлической лесенке. — «Даже встретить не вышел. Невежливо…»
Поднявшись на крыльцо, Решетов толкнул дверь, но та оказалась запертой.
Вот это номер…
Он обернулся, жестом вызывая поддержку.
* * *
Спецы отработали в течение пяти минут.
— Все чисто, Сергей Эдуардович, — доложил капитан Каховский. — Дома никого нет. Компьютерные терминалы работают, но никаких сообщений с них не отправлялось. Последний сеанс виртуальной связи с Полигоном происходил двенадцать часов назад.
— Хорошо, посмотрите окрестности.
Он вошел в дом.
В рабочем кабинете Извалова действительно работал основной терминал домашней компьютерной сети. Пытаясь понять смысл происходящих событий, Решетов сел в кресло. Зачем Антон отправил письмо с требованием личной встречи и исчез? Какая логика могла присутствовать в таком действии? Неужели мы прокололись с проверкой, не смогли распознать скрытой червоточины, и Извалов оказался способен на рискованный шантаж? — удрученно размышлял генерал, глядя, как в глубинах стереомонитора медленно вращается причудливая заставка «хранителя экрана».
В кабинете, где на протяжении нескольких лет создавалась виртуальная реальность Полигона, сейчас висела вязкая, осязаемая тишина, и тем неожиданнее прозвучал в ней незнакомый женский голос.
— Это я отправила вам письмо, Сергей Эдуардович.
Решетов мгновенно обернулся, но кабинет был пуст.
Что за наваждение?
Он резко встал и только тут заметил, что экран основного терминала просветлел, показывая фрагмент виртуального Полигона, где у замшелого валуна, под сенью косо нависающей скалы стояла молодая женщина.
— Это я отправила письмо от имени Антона, — повторила она.
Голос, заставивший генерала машинально обернуться к входу, на самом деле исходил из скрытых динамиков аудиосистемы.
— Кто вы? — сухо осведомился генерал, понимая, что вопрос звучит риторически. За фантомным обликом мог скрываться кто угодно, хоть сам Извалов.
— Меня зовут Элизабет.
— Мне это имя ничего не говорит. Где Антон? — резко осведомился Решетов, напряженно глядя в контрастные глубины стереоэкрана.
Нет, его совершенно не убеждал детально прорисованный образ.
— Я не могу определить точное местонахождение Антона в данный момент времени, — раздался достаточно странно сформулированный ответ. — Но я абсолютно уверена, что ему грозит реальная опасность.
— Хорошо, если существует проблема, давайте встретимся и обсудим ее, — отреагировал Решетов.
— Это невозможно. Физически невозможно.
Сзади раздались шаги, и генерал, не оборачиваясь, заложил руки за спину, знаком остановив офицера. Тот проследил за немым жестом и отступил в глубь смежной комнаты, где располагался еще один терминал компьютерной сети.
Действуя быстро и профессионально, он подключил к сетевому разъему миниатюрный прибор, входящий в комплект его экипировки, и начал манипулировать тонким лучом лазерного стила, один за другим активируя узлы виртуальной схемы, возникшей на миниатюрном дисплее.
— Что значит невозможно? — насупившись, осведомился Решетов. — В полученном послании содержится информация о строго засекреченных разработках ВКС России и военно-промышленного комплекса Соединенных Штатов. Девочка, ты понимаешь, что такими вещами не шутят и о них не разговаривают по незащищенным каналам связи?
— Понимаю. В ваших силах обеспечить адекватную защиту от прослушивания, — спокойно парировала Элизабет. — Ну а что касается информации, то она лишь повод, ключ к нашей встрече. Иного способа добиться эффективного, незамедлительного контакта я не нашла.
— Оригинально. Но говорить с фантомом я не стану, — отрезал генерал…
— Вам придется, Сергей Эдуардович. Иной способ контакта между нами физически невозможен, я ведь уже сказала об этом.
Решетов хмыкнул, но не успел ответить на весьма абсурдное утверждение. В этот момент из глубины соседнего помещения появился капитан Каховский, которому он приказал отследить канал связи. На лице офицера, профессионализму и выдержке которого Решетов доверял, как самому себе, было написано крайнее замешательство.
— Ну? — Он бесцеремонно обернулся, уже не скрывая присутствия в доме свидетелей их диалога.
— На связи с вами в данный момент находится искусственный спутник Земли, предположительно «Синапс-286», ранее принадлежавший орбитальной группировке Соединенных Штатов.
Решетов редко позволял себе роскошь удивляться событиям или злиться на подчиненных — жизнь уже исчерпала многообразие нештатных ситуаций, в которых успел побывать генерал, а в оперативном отделе Военно-Космических сил служили только компетентные офицеры, — но сейчас он испытал именно удивление и досаду.
— Докладывайте по существу, капитан. Что значит «принадлежал»? И вообще, меня не интересует, через какой спутник транслируется сигнал…
— Он не транслируется, Сергей Эдуардович, — ответил Каховский, взглянув на данные, поступающие в режиме он-лайн из штаба космической группировки. — На связи «Синапс-286», контроль над которым был потерян американской стороной семь лет назад.
— Так… — Генерал медленно обернулся, взглянул на стереоизображение Элизабет, машинально пододвинул к терминалу вращающееся кресло и сел. — Это правда?
— Да. Вам придется выслушать меня.
— Хорошо… — Он обернулся к Каховскому. — Все данные по «Синапсу», живо. — Решетов никогда не тушевался в критических ситуациях, и для него в первую очередь была важна не парадоксальность события, а его причины и следствия. Удивляться он мог потом, сейчас необходимо действовать, потому как речь шла о действительных государственных тайнах, оглашение которых способно нарушить шаткий паритет, существующий между двумя ведущими мировыми державами; ставки неумолимо росли с каждой секундой промедления, а у него на руках пока что были лишь смутные догадки… В век высоких информационных технологий такой расклад означал полное поражение.
Похоже, что Элизабет абсолютно точно угадала его мысли.
— Не расстраивайтесь, Сергей Эдуардович. Сейчас я обладаю явным, но временным преимуществом. Как только будет изложена суть проблемы, мы автоматически поменяемся ролями, и уже вы станете решать, как распорядиться ситуацией.
Решетов невольно впился взглядом в экран.
— Хорошо. Я готов выслушать тебя.
* * *
Пока генерал общался с Элизабет, на поляну перед домом Извалова опустились еще два вертолета с эмблемами ВКС России. В доме Антона теперь царила деловая суета: все второстепенные терминалы были отрезаны от домашнего сервера и переподключены к оперативной тактической системе.
В кабинет никто не заходил, лишь капитан Каховский, не вслушиваясь в слова незнакомой ему женщины, быстро развернул перед генералом переносной компьютер, на экран которого тут же начали поступать строки экспресс-сообщений:
«Искусственный спутник Земли „Синапс-286“ выведен на орбиту 20 августа 2001 года. По официальной версии, старт ракеты-носителя осуществлен в рамках программы метеорологических исследований.
Справка: аппараты класса „Синапс“ являются стратегическим элементом системы раннего оповещения „ядерного щита“. Входят в состав группировки ВКС США. По данным службы технической разведки, на осуществление метеорологического контроля задействовано десять процентов от мощности бортовой аппаратуры.
ТТХ: Система „Синапс“ сконфигурирована на базе одной тысячи двухсот нейросетевых модулей. Спутник имеет собственные двигатели коррекции с запасом маневрового топлива для поддержания параметров орбиты. Ресурс бортовой аппаратуры рассчитан на период эксплуатации в тридцать лет».
